Алхимики. Плененные  - Кай Майер

– Что там?

– В доме есть дети?

– Дети? – София переглянулась с Адамом, массируя свою длинную шею. – Адам, кто-нибудь из прислуги приводит сюда детей?

– Нет, конечно. Моя мать ненавидит детей – в особенности своих собственных, но мне трудно себе представить, чтобы чужих она любила больше.

София обернулась к Ауре:

– Что ты там увидела?

– Розового мишку. Поэтому и спросила про детей. Танцовщица подошла к ней и тоже заглянула в боковой проход:

– Там ничего нет.

– Я вижу.

– Детей у нас тут нет, – добавил Адам. – Пойдемте, мы уже почти пришли.

София взяла Ауру за руку, но на этот раз та вырвалась. В конце коридора она увидела неподвижный силуэт – маленький и тонкий.

Из пустоты раздался шепот:

– Я… я…

Голос был не детский.

София укоризненно покосилась на Ауру, но потом тоже посмотрела в глубь коридора.

– Адам! – позвала она. – Там и правда кто-то есть.

– Кто-то из горничных, наверное. – Он вскинул бровь. – Некоторые из них очень маленького роста.

Шепот в коридоре смолк. Аура вспомнила болтовню Валтасара о нашествии духов и все истории о привидениях, какие ей случалось слышать. Призраки детей встречались в этих историях довольно часто.

Они догнали Адама и пошли дальше. Вскоре София сказала:

– Почти пришли.

Они свернули за угол. Перед ними открылся широкий проход, почти зал, простиравшийся на всю ширину дворца от фасада до задней стены. Скошенная правая стена опиралась на балки – очевидно, это была часть крыши.

Слева, вдоль высокой кирпичной стены, стоял бесконечный ряд человеческих фигур, неподвижных и немых. Пахло свечами, как в церкви.

– Это галерея предков рода Октавианов, – сказала София. – Традиция нашего рода – увековечивать членов семьи в виде восковых фигур. В прежних поколениях их часто заказывали профессиональным скульпторам, но если в семье находится умелец, эту задачу поручают ему. Порой, – добавила она, благосклонно поглядев на Адама, – среди них оказывались настоящие гении.

Аура посмотрела на длинный ряд Октавианов.

– Скольких из них изготовили вы?

– Только последних. Сейчас я работаю над фигурой сестры. Она единственная, кто с удовольствием мне позировал.

– От Эстеллы и Лудовико было очень трудно добиться толку, – сказала София. – Хотя Эстелла-то должна бы проявить понимание.

– Почему?

– Ее отец был предшественником Адама. Семья поручила ему сделать восковые фигуры предыдущего поколения. Тогда прислуге, видимо, еще не запрещали приводить с собой детей, потому что именно так Эстелла попала во дворец и опутала своими сетями юного Лудовико, так что он спустя несколько лет наконец сделал ей предложение.

– Мой дед был мастером своего дела, – сказал Адам. – Всему, что я знаю о восковых фигурах, меня научил он.

Пока они шли вдоль ряда восковых Октавианов, Адам читал лекцию об изготовлении фигур. Сначала с оригинала снимается мерка и изготовляется гипсовый слепок лица. Потом делается каркас – нечто вроде скелета из металла и дерева, на котором лепится из глины тело в выбранной позе. И голова и тело используются затем для изготовления форм, которые заливаются горячим воском. Для достижения безупречного результата попытки приходится повторять несколько раз. И лишь когда фигура полностью удается, без пузырей воздуха и других дефектов, ее тщательно раскрашивают специальными красками. Только глаза Адам заказывает стеклодуву, а все остальное делает собственноручно здесь, во дворце.

Старые фигуры потрескались от времени, кое-где были видны следы примитивной реставрации. На многих облупилась краска. У женщины в потускневших черных одеждах рука была вывернута в плече; у ее соседа левая нога была короче правой, потому что воск оплыл. Некоторые лица исказились, превратившись в гримасы. Одна юная девушка, казалось, кричала изо всех сил, потому что нижняя челюсть у нее отвисла почти до груди.

– Некоторые в плачевном состоянии, – констатировала София. – Но многие из них лучшего и не заслужили.

– Если воск правильно очищен, фигуры не страдают от жары, – пояснил Адам. – Скульптуры моего деда – как и мои – сделаны, чтобы стоять тут вечно. Вон там, впереди, мои родители.

Сходство было поразительное. Фигура Лудовико точно передавала ту смесь слабости и равнодушия, что отличала его в жизни. Эстелла походила на ястреба, завидевшего добычу.

– Великолепная работа! – похвалила Аура.

Адам польщенно пробормотал «спасибо», но при этом не смотрел ей в глаза. София с видимым удовольствием подхватила комплимент Ауры и принялась восхвалять Адама, пока тот не покраснел до ушей.

– Пойдем, – сказала София Ауре, – я покажу тебе Сузанну. Ее фигура сейчас как раз на реставрации.

– Она еще в мастерской. – Адам указал на двустворчатую дверь в длинной кирпичной стене.

За ней находилось большое помещение, высотой в два этажа. Вдоль стен шла галерея – там Аура заметила две большие котельные установки. Над центральной частью была видна стеклянная крыша – хотя и не такая большая, как в замке Инститорисов. Стекла отодвигались, чтобы выпускать наружу жар от плавящегося воска. Лунный свет заливал помещение.

На столах в нижней части мастерской лежали приспособления, похожие на хирургические инструменты. По углам были свалены разбитые гипсовые лица и фрагменты тел.

Адам щелкнул выключателем. Ярко-желтый свет заполнил высокое помещение.

Посередине стояли напротив друг друга две восковые фигуры. Одна изображала Оду, необыкновенно хорошенькую без того вычурного клоунского макияжа, с каким она появилась за ужином. Безупречное обнаженное тело было еще не до конца раскрашено.

Вторая фигура, видимо, представляла Сузанну Октавиан, путешественницу и первооткрывательницу новых земель. Она глядела слепыми глазами прямо на Ауру.

– Кто-то выколол ей старые нарисованные глаза. – Адам подошел к фигурам. – Я заменил их на стеклянные, но не знаю, какого цвета они были раньше. Поэтому они пока белые.

– Глаза у нее были голубые, – сказала София.

– Надо будет проверить в ее записках, не упоминается ли…

– У нее были холодные голубые глаза, – настойчиво повторила София. – Я думаю, у того, кто их выколол, были на то причины. Отец Эстеллы… он хотел, чтоб она замолчала. Он утверждал, что слышит голос Сузанны. Что она говорит с ним, когда он остается здесь наверху наедине с фигурами. Что она не дает ему покоя.

Адам поджал губы и кивнул.

Сузанна Октавиан была маленького роста, с узкими плечами и плоской грудью. Фигура была одета в мужскую одежду: брюки, сапоги и рубашку, а сверху сюртук. Длинные каштановые волосы свисали ей на спину – видимо, их приладили совсем недавно.